ВВП России выезжает на ВПК: рост экономики в четвёртом квартале стремится к нулю

Российская экономика входит в последний квартал 2025 года в состоянии, которое аналитики всё чаще описывают как управляемое замедление. После двух лет необычно быстрого роста темпы расширения почти сходят к нулю, а структура самого роста сузилась до нескольких отраслей, связанных с государственными заказами. 29 октября аналитики «Ренессанс Капитала» (Renaissance Capital) представили обновлённый макропрогноз, в котором посадка экономики России в 2025 году названа «жестковатой». Их главный вывод звучит прямо: локомотивом промышленного производства сейчас выступают отрасли, ориентированные на оборонзаказ и государственный сектор, и без них экономика «в лучшем случае не вырастет» в четвёртом квартале. Материал с деталями прогноза и комментариями экономистов опубликовал журнал «Эксперт».

Арифметика замедления наглядна. За восемь месяцев 2025 года экономика выросла на 1%, но по итогам года темпы, по оценке «Ренессанс Капитала», замедлятся до 0,8%. Вернуться к росту более чем на 1% ВВП, по прогнозу, сможет не раньше второго полугодия 2026 года. Эти ожидания укладываются в актуальную версию среднесрочного прогноза Банка России, обновлённую 24 октября: регулятор отталкивается от диапазона 0,5–1% на 2025 год и 0,5–1,5% на 2026-й. При этом ЦБ впервые за весь год допустил, что в годовом выражении рост в четвёртом квартале может смениться падением — в пределах 0,5%. Для экономики, которая ещё недавно росла в разы быстрее, само обсуждение квартального спада — знак перелома.

Чтобы понять цену этого перелома, полезно вспомнить, как вообще устроена квартальная статистика. Валовой внутренний продукт — это суммарная стоимость всех товаров и услуг, произведённых в стране за период; его динамику Росстат оценивает по данным о выпуске отраслей, инвестициях, потреблении и внешней торговле. Годовые темпы сравнивают объём производства с тем же периодом прошлого года, поэтому даже нулевой рост в одном квартале может соседствовать с положительным итогом года — и наоборот. Именно поэтому формулировка ЦБ о возможном падении «в пределах 0,5%» в годовом выражении четвёртого квартала — это не прогноз катастрофы, а признание того, что экономика подошла к границе, за которой рост сменяется спадом. Где именно пройдёт эта граница, решат последние недели года.

Бюджет больше не двигатель

Самый важный сдвиг года — не денежный, а бюджетный. Бюджет перестаёт быть фактором, который поддерживает экономический рост, заявил журналистам главный экономист «Ренессанс Капитала» Андрей Мелащенко. В ближайшие кварталы динамика ВВП будет зависеть от тех отраслей, которые и в прошлом году вносили ключевой вклад в высокие темпы роста, — от секторов, где велика роль оборонзаказа. «В сентябре мы увидели, что и там не всё так гладко, темпы роста там замедлились», — заметил Мелащенко. Он не исключает, что просадка связана со сдвигом сроков сдачи проектов и подобными факторами. «Если в конце года будет всплеск по выпуску, есть вероятность, что в четвёртом квартале ВВП не будет отрицательным», — резюмировал главный экономист «Ренессанс Капитала».

Почему уход бюджетной поддержки так важен? В современной экономике государственные расходы работают через цепочку эффектов. Деньги, выплаченные поставщикам товаров и услуг, становятся выручкой предприятий, которые, в свою очередь, платят зарплаты, налоги и дивиденды; зарплаты превращаются в потребление домохозяйств, а потребление — в выручку других компаний. Экономисты называют эту цепочку мультипликативным эффектом: одна единица бюджетных расходов порождает больше одной единицы совокупного спроса. Когда такие расходы быстро растут, они поднимают всю экономику; когда стабилизируются или сокращаются — подъём исчезает, и экономика остаётся с базовым спросом домохозяйств и бизнеса, который в 2025 году сознательно охлаждается денежно-кредитной политикой.

Оборонный сектор добавляет ещё один слой. Заказы на военную продукцию загружают не только те заводы, которые выполняют их напрямую. Роль гособоронзаказа создаёт мультипликативный эффект, который распространяется на смежные отрасли — машиностроение, металлургию и химическую промышленность, — и за счёт них экономика сохраняет потенциал роста, сказала «Эксперту» профессор кафедры экономической безопасности и управления рисками факультета экономики и бизнеса Финансового университета при правительстве Российской Федерации Надежда Капустина. По её словам, этот эффект, хотя и частично, компенсирует слабость других секторов, которые испытывают давление со стороны высоких ставок и сжатия маржинальности.

Здесь кроется и главная структурная уязвимость момента. Чем сильнее рост опирается на один тип спроса — государственный заказ, — тем чувствительнее вся система к сбоям в его исполнении. Сдвиг сроков сдачи проектов, о котором говорит Мелащенко, — не техническая мелочь: в экономике, где оборонные и окологосударственные отрасли несут основную нагрузку, перенос выпуска с одного квартала на другой напрямую меняет квартальные цифры ВВП. Отсюда и осторожная формулировка о том, что всплеск выпуска в конце года способен удержать четвёртый квартал выше нуля, — и столь же осторожное допущение ЦБ об обратном сценарии.

Иными словами, из уравнения роста одновременно выпадают два слагаемых: бюджетный импульс, который слабеет, и кредитный спрос, подорожавший из-за высоких ставок. То, что остаётся, — выпуск оборонного сектора, потребительские покупки и чистый экспорт — должно само по себе удержать экономику на плаву. Именно поэтому вопрос о четвёртом квартале стал главным макроэкономическим сюжетом осени.

Потребительский спрос и фактор НДС

Не все аналитики согласны, что четвёртый квартал закончится спадом. Рецессия в четвёртом квартале едва ли состоится благодаря незначительному, но заметному оживлению потребительского спроса, к которому подталкивает повышение налога на добавленную стоимость до 22% с 2026 года, отметил в разговоре с журналом «Эксперт» директор Института народнохозяйственного прогнозирования РАН Александр Широв. «Вместе с вкладом оборонного сектора этого хватит для того, чтобы оказаться выше нуля [по темпам роста ВВП]», — сказал он.

Логика эффекта НДС в экономике хорошо известна. Когда домохозяйства знают, что с определённой даты цены вырастут из-за повышения налога, часть из них переносит покупки на более ранний срок, приобретая товары длительного пользования и крупные покупки заранее. Это создаёт временную волну спроса в месяцы перед изменением — волну, которая затем сходит на нет. Для четвёртого квартала 2025 года такая волна в сочетании с выпуском оборонного сектора может оказаться достаточной, чтобы удержать годовой рост чуть выше нуля. Это хрупкая поддержка: она не создаёт спрос, а заимствует его у будущего, и в начале 2026 года экономике предстоит столкнуться с обратной стороной этого эффекта — охлаждением покупок после скачка цен.

Неверно было бы утверждать, что гособоронзаказ является единственным драйвером экономики, подчеркнула партнёр Агентства трансформации и развития экономики (АТРЭ) Виктория Павлюшина. По данным Росстата за первое полугодие 2025 года, среди обрабатывающих производств максимальные темпы роста показали производство готовых металлических изделий, а также прочих транспортных средств и оборудования. По наблюдениям АТРЭ, в среднесрочной перспективе ощутимый вклад в рост ВВП могут внести сфера информационных технологий и другие сектора, поддержанные нацпроектами технологического лидерства, а также строительство, транспортировка и хранение. Иными словами, экономика — не единая машина с одним рычагом, а набор двигателей, работающих на очень разных скоростях, и вопрос в том, какие из них смогут подхватить, когда самый мощный начнёт сбавлять обороты.

Рубль — главный сюрприз года

Наряду с ростом валютный рынок преподнёс самую большую ошибку прогнозирования 2025 года. Рубль главный экономист «Ренессанс Капитала» Андрей Мелащенко назвал «главным сюрпризом года» для аналитиков и констатировал, что его ослабление «задерживается». В апреле Минэкономразвития прогнозировало среднегодовой курс доллара на уровне 94,3 рубля, и этой оценки придерживался рынок. Сейчас аналитики в базовом варианте рассчитывают на 84,3 рубля за доллар в среднем за год, а ожидаемое ослабление до 93,5 рубля переносят на 2026 год.

Чем объясняется такая устойчивость валюты? Курс национальной валюты складывается из баланса между валютой, которую зарабатывают и продают экспортёры, и валютой, которую импортёрам нужно купить. Когда экспортная выручка высока, импорт сжат слабым внутренним спросом, а центральный банк сам продаёт валюту, национальная валюта укрепляется. В нынешнем случае решающую роль играют валютные операции ЦБ, объём которых сокращается. На ожидаемое ослабление должно повлиять отступление Банка России от активных продаж валюты. Если сейчас, по оценке «Ренессанс Капитала», объём ежемесячных операций составляет около 2,7 миллиарда долларов в юанях, то в следующем году он снизится как минимум вдвое.

Механизм этих операций стоит описать отдельно. Центральный банк продаёт иностранную валюту на внутреннем рынке, увеличивая её предложение и тем самым поддерживая курс национальной валюты; источником средств для таких продаж служат резервные фонды государства. Пока продажи велики, рубль получает дополнительную опору сверх того, что даёт ему торговый баланс. Когда же регулятор сокращает объём операций, опора ослабевает — и курс начинает в большей степени зависеть от спроса и предложения со стороны экспортёров и импортёров. Именно этот переход, по оценке аналитиков, и должен запустить отложенное ослабление рубля в 2026 году.

В пересчёте на текущий обменный курс ЦБ может сократить продажи валюты более чем на 20 миллиардов долларов за 2026 год, согласился главный экономист ВТБ Родион Латыпов. Он отметил, что эта сумма составляет больше половины профицита текущего счёта, который регулятор прогнозирует на следующий год, — около 27 миллиардов долларов. Профицит текущего счёта — это, если упрощённо, разница между валютой, которую страна зарабатывает на экспорте, и валютой, которую тратит на импорт; именно он служит фундаментальным источником предложения валюты на внутреннем рынке. Если ЦБ перестанет добавлять к этому профициту собственные продажи, давление на рубль со стороны предложения ослабнет — и валюта постепенно должна вернуть часть своей силы.

Для бюджета курс — не абстрактный показатель. Значительная часть доходов казны формируется налогами и пошлинами с экспорта нефти и газа, которые оцениваются в иностранной валюте. Чем крепче рубль, тем меньше рублей доходов приходится на каждый доллар экспортной выручки, — а это сжимает бюджет именно тогда, когда расходная поддержка сворачивается. В условиях санкций и высоких геополитических рисков 80–85 рублей за доллар оптимальны для бюджета и экономики при условии, что цена на нефть держится в диапазоне от 65 до 70 долларов за баррель, заявила «Эксперту» заведующая кафедрой мировых финансовых рынков и финтеха РЭУ имени Плеханова Светлана Фрумина. Связь между ценой нефти и комфортным валютным коридором прямая: чем дешевле нефть, тем уже диапазон курсов, при котором бюджет остаётся сбалансированным.

Миф о «сбалансированном курсе»

Одна из сквозных тем года — поиск «сбалансированного» курса, который устраивал бы экспортёров, не оказывая при этом инфляционного давления. Опрошенные «Экспертом» экономисты оценивают это понятие со скепсисом. «Ослабление рубля относительно любых уровней будет выгодно для экспортёров, как укрепление — для импортеров. Это утверждение верно и при курсе 100 рублей за доллар, и при курсе 70 рублей за доллар», — подытожил Родион Латыпов из ВТБ.

Скепсис обоснован. Экспортёры всегда предпочитают более слабую валюту, ведь каждый доллар их зарубежной выручки конвертируется в большее количество рублей; импортёры всегда предпочитают более сильную, потому что их закупки дешевеют. Единого курса, который устраивал бы обе стороны одновременно, не существует — «баланс» всегда является политическим и макроэкономическим компромиссом, а не рыночным равновесием. Важен и инфляционный аргумент: резкое ослабление повышает импортные цены и разгоняет инфляцию — именно с ней центральный банк весь год борется высокими ставками. Дорогой импорт передаётся в цены магазинов с некоторым лагом, но передаётся почти всегда: от электроники и оборудования до комплектующих для отечественных производств. Поэтому регулятор относится к валюте как к ещё одному каналу проведения своей политики, а не как к самостоятельной цели.

Что решит четвёртый квартал

Ближайшие месяцы покажут, достаточно ли сочетания факторов, чтобы удержать годовой рост выше нуля. Если собрать оценки опрошенных экономистов воедино, картина выглядит так:

• Всплеск оборонного выпуска в конце года способен компенсировать сентябрьскую просадку и удержать квартал в плюсе — при условии, что сдвиги сроков сдачи проектов не окажутся слишком большими.
• Умеренное оживление потребительского спроса перед повышением НДС до 22% добавит кварталу несколько десятых процентного пункта, но заимствует спрос у начала 2026 года.
• Крепкий рубль поддерживает покупательную способность и сдерживает импортную инфляцию, однако одновременно уменьшает рублёвые доходы бюджета от экспорта.
• Сокращение валютных продаж ЦБ переносит основную часть валютной подстройки на 2026 год, когда ослабление до 93,5 рубля за доллар станет базовым сценарием аналитиков.

Ставки здесь не только статистические. Отрицательный четвёртый квартал стал бы первым квартальным спадом в текущем цикле и подтвердил бы сценарий «жестковатой» посадки; слегка положительный — оставил бы картину управляемого замедления нетронутой, с ростом, сконцентрированным в узком наборе отраслей, связанных с государством. В любом случае возвращение к росту более чем на 1% аналитики «Ренессанс Капитала» ожидают не раньше второго полугодия 2026 года — то есть период околонулевой динамики может растянуться на несколько кварталов подряд.

Для тех, кто принимает решения, урок 2025 года — структурный. Экономика, в которой бюджет больше не главный двигатель, валюта крепче любых прогнозов, а оборонный сектор несёт непропорционально большую долю роста, имеет меньший запас прочности, чем предполагают сводные цифры роста. Мультипликатор, идущий от оборонзаказа через машиностроение, металлургию и химию, удерживает систему в движении, но не создаёт широкого спроса, который нужен экономике мирного времени. А отложенное ослабление рубля означает, что часть подстройки просто перенесена на 2026 год — вместе с вопросом о том, кто её оплатит.

На финише года российская экономика напоминает машину, которую сознательно притормозили: шестерни всё ещё вращаются, но самые мощные из них — те, что связаны с государственными заказами, — несут почти всю нагрузку. Хватит ли этого, чтобы избежать спада в финальном квартале, — вопрос, на котором сейчас сходится вся история 2025 года.

Ключевые показатели

• Замедление роста ВВП по мере адаптации экономики после периода оборонно-ориентированного расширения.
• Растущая зависимость выпуска и инвестиций от оборонных и государственных расходов.
• Напряжённость рынка труда и высокие ставки, давящие на гражданские сектора.
• Аналитики предупреждают, что текущая структура роста может оказаться неустойчивой.