Рост экономики Великобритании застопорился на 0,1% в третьем квартале 2024 года: предбюджетная нервозность и высокие ставки бьют по планам Ривз возглавить G7

Британская экономика в третьем квартале 2024 года практически остановилась: официальные данные показали, насколько быстро восстановление после рецессии потеряло темп. По сведениям Управления национальной статистики (ONS — Office for National Statistics), опубликованным 15 ноября 2024 года и изложенным в материале The Guardian, валовой внутренний продукт вырос всего на 0,1% в июле — сентябре против 0,5% во втором квартале. Почти полная остановка стала прямым ударом по канцлеру казначейства Рейчел Ривз (Rachel Reeves), которая сделала стремление вывести Великобритании (United Kingdom) на первое место в «большой семёрке» (G7) по темпам роста центральной частью своей экономической программы.

Этот показатель важен по нескольким причинам. Он охватил первый полный квартал работы нового лейбористского правительства, дав ранний — и невыгодный — снимок экономических условий, которые партия унаследовала и отчасти сформировала сама. Он оказался ниже ожидавшихся городскими экономистами 0,2% квартал к кварталу. И он сопровождался полноценным месячным спадом: в сентябре ВВП сократился на 0,1% при прогнозе роста на 0,2%. В совокупности эти цифры превратили историю весенне-летнего восстановления в историю колебаний, осторожности и утраты импульса.

Что именно показали данные ONS

Релиз статистического ведомства описывал экономику, которую одновременно тянули в разные стороны. За три месяца до конца сентября выпуск и в сфере услуг, и в обрабатывающей промышленности замедлился, что указывает на сочетание двух факторов: неопределённости накануне первого бюджета лейбористов и сохраняющегося давления высоких процентных ставок, которые вместе погасили импульс, набранный с весны. Только за сентябрь, по оценке ONS, падение выпуска в обрабатывающей промышленности и нехватка заказов в секторе информационных технологий тянули экономику вниз, и лишь частично этот спад компенсировался ростом продаж автомобилей.

За общим заголовком скрывались проблески устойчивости. Инвестиции бизнеса выросли на 4,5% по сравнению с аналогичным периодом 2023 года — заметный прирост на фоне сообщений о том, что компании массово откладывали решения до прояснения фискальной картины. Потребительские услуги выросли за квартал на 0,5%, что подтверждает: расходы домохозяйств не рухнули. Но этого не хватило, чтобы поднять весь сектор услуг выше 0,1% роста, а именно услуги доминируют в британской экономике.

Внешнеэкономическая картина была ещё слабее. Торговая позиция Британии продолжила ухудшаться после третьего подряд падения экспорта, хотя урон для итоговых цифр был смягчён снижением импорта: потребители сокращали покупки иностранных товаров. А из-за роста населения доля экономики в расчёте на душу населения в третьем квартале и вовсе уменьшилась на 0,1% — напоминание о том, что даже умеренный совокупный рост может не делать среднего человека богаче.

• Квартальный рост ВВП (III квартал 2024 года): 0,1% против 0,5% во II квартале и ожиданий Сити в 0,2%.
• Месячная динамика ВВП (сентябрь 2024 года): минус 0,1% при прогнозе плюс 0,2%.
• Инвестиции бизнеса: плюс 4,5% в годовом выражении.
• Потребительские услуги: плюс 0,5% за квартал; весь сектор услуг — плюс 0,1%.
• ВВП на душу населения: минус 0,1%, так как рост населения опередил рост выпуска.
• Экспорт: третье подряд квартальное падение при одновременном снижении импорта.

Шестое место в G7: проблема «лиги роста»

Международное сравнение оказалось политически самой неприятной частью релиза. Данные ONS показали, что по итогам третьего квартала Великобритания заняла шестое место из семи в G7, опередив Италию, но уступив Франции, Германии и США, которые выросли на 0,4%, 0,2% и 0,7% соответственно; в группу также входят Канада и Япония. Для канцлера, обещавшей сделать Британию самой быстрорастущей экономикой среди развитых держав, шестое место по итогам квартала стало болезненным табелем.

Политическая битва вокруг цифр началась немедленно. Теневой канцлер Мел Страйд (Mel Stride) заявил, что лейбористы унаследовали самую быстрорастущую экономику G7, но, по его формулировке, из-за их решений рост теперь существенно замедлился. Страйд сказал, что «налог на рабочие места» лейбористов в виде повышения взносов национального страхования сделает ведение бизнеса дороже, а это, в свою очередь, подпитает более высокие цены, более высокую инфляцию, более дорогую ипотеку и более медленный рост. Консервативная рамка была предельно ясна: на этом прочтении замедление было спровоцировано самим правительством — его налоговыми и бюджетными сигналами, а не стало неизбежным внешним шоком.

Насколько такой вердикт справедлив — именно это экономисты и обсуждали в последующие недели. Квартал охватывал период с июля по сентябрь, то есть до фактического внесения бюджета, а значит, тормозящий эффект возник не от принятых решений, а от их ожидания. Это различие работает в обе стороны: правительство можно упрекнуть в том, что оно встревожило бизнес своими анонсами, но оно может и утверждать, что основной урон нанесли унаследованные условия, включая среду высоких процентных ставок.

Предбюджетная нервозность: канал доверия

Самые убедительные свидетельства в пользу «объяснения неопределённостью» поступили от самих деловых организаций. Ведущий экономист Конфедерации британской промышленности (CBI — Confederation of British Industry) Бен Джонс (Ben Jones) сказал, что экономика Великобритании застопорилась в третьем квартале и что неопределённость накануне бюджета, вероятно, сыграла в этом большую роль: фирмы массово сообщали о замедлении принятия решений. Джонс добавил, что надеется на «кратковременный сбой», и CBI по-прежнему ожидает возвращения экономики к траектории умеренного роста в предстоящий год, — но предупредил, что риски ухудшения прогноза возросли.

Опросы указывали в ту же сторону. Недавние исследования деловой активности показали ослабление рынка труда и снижение потребительской и деловой уверенности в преддверии бюджета. У компаний, сталкивающихся с возможным ростом налогов на занятость, есть очевидный стимул отложить найм и капитальные вложения до публикации цифр; домохозяйства, обеспокоенные налогами и стоимостью ипотеки, симметрично урезают расходы. В результате возникает проблема координации: все ждут всех остальных, и само это ожидание подавляет экономическую активность.

Деловые объединения жаловались, что бюджетные меры, включая повышение взносов работодателей на национальное страхование, увеличили их издержки и отпугнули инвесторов. Именно на этот механизм указывал Страйд: более высокие расходы на оплату труда либо сжимают маржу, либо перекладываются в цены, либо препятствуют найму — а на практике, вероятно, работают все три канала сразу. Годовой рост бизнес-инвестиций на 4,5% говорит о том, что в течение квартала компании вовсе не перестали тратить, однако направление индикаторов уверенности делало устойчивость этих расходов открытым вопросом на входе в 2025 год.

Фон процентных ставок

Фискальная неопределённость была лишь половиной истории; вторую половину обеспечила денежно-кредитная политика. Банк Англии (Bank of England) дважды снижал процентные ставки в течение 2024 года, в последний раз доведя базовую ставку до 4,75%. Однако стоимость заимствований оставалась высокой по сравнению с допандемийным уровнем, а темпы смягчения оказались медленнее, чем надеялись многие предприятия и ипотечные заёмщики. Дорогие кредиты подавляют сделки с жильём, отпугивают инвестиции с плечом и поощряют сбережение вместо потребления — всё это просматривается в слабых сентябрьских данных по выпуску.

Финансовые рынки, более того, не обещали быстрого облегчения. Согласно котировкам денежного рынка, приведённым в публикации, трейдеры оценивали вероятность снижения ставки в Великобритании в следующем месяце всего в 17,5% при 82,5% вероятности сохранения ставки без изменения. Иными словами, экономике предстояло восстанавливать импульс в значительной степени самостоятельно: Комитет по денежно-кредитной политике не спешил с дополнительным стимулом. Для правительства, обещающего рост, это неудобная конфигурация — фискальное пространство ограничено обязательством стабилизировать государственные финансы, а монетарная поддержка приходит лишь постепенно.

Услуги, промышленность и вопрос об импульсе

Отраслевая детализация объясняет, почему прогнозисты стали осторожнее в оценках четвёртого квартала. Выпуск в обрабатывающей промышленности в сентябре снизился, а ONS отдельно отметило нехватку работы в ИТ-секторе — примечательная деталь, учитывая, что в предыдущие годы технологии были одним из светлых пятен британской экономики. Потребительские услуги, бывшие двигателем восстановления, пока домохозяйства тратили накопленные в пандемию сбережения, показали рост на 0,5% за квартал, но не смогли вытянуть широкий сектор услуг выше 0,1%.

Национальный институт экономических и социальных исследований (NIESR — National Institute of Economic and Social Research) заявил, что слабые данные за три месяца до сентября обернутся потерей импульса на входе в четвёртый квартал, — то есть мягкий период вряд ли ограничится арифметикой одного квартала. Экономист NIESR Хейли Лоу (Hailey Low) сказала, что обрабатывающая промышленность окажется среди секторов, которые замедлятся ещё сильнее, и предупредила: политическим лидерам необходимо смотреть дальше краткосрочных заплат, если конечная цель — повышение долгосрочных трендовых темпов роста. Это упрёк в адрес правительств любой окраски: с такой точки зрения квартальная волатильность ВВП отвлекает внимание от более глубоких проблем производительности, которые и определяют уровень жизни.

Из финансового сектора прозвучала схожая оценка: заместитель главного экономиста компании abrdn Люк Бартоломью (Luke Bartholomew) отметил, что замедление роста во втором полугодии ожидалось, однако его масштаб оказался более выраженным, чем предполагалось. Различие между ожидаемым и неожиданным здесь принципиально: профессиональные прогнозисты и так закладывали более слабое второе полугодие после сильных первого и второго кварталов, поэтому разочарование касается степени, а не направления. Но именно степень определяет, станет ли пауза в экономике короткой передышкой или переходом к более длительной стагнации.

Реакция правительства

Реакция Рейчел Ривз сочетала признание проблемы с решимостью. Улучшение экономического роста, по её словам, находится в центре всего, чего она стремится достичь, — именно поэтому она не удовлетворена этими цифрами. Защищая свою фискальную стратегию, канцлер заявила, что на своём бюджете приняла трудные решения, чтобы исправить основы и стабилизировать государственные финансы, а далее рост будет обеспечен за счёт инвестиций и реформ — чтобы создать больше рабочих мест и больше денег в карманах людей, вернуть Национальную службу здравоохранения (NHS) в рабочее состояние, заново отстроить Британию и обеспечить безопасность границ в рамках «десятилетия национального обновления».

Последовательность в этой аргументации важна. В изложении правительства спад третьего квартала был платой за тревожную осень: бизнес взял паузу в ожидании налоговых решений, а когда они станут известны, туман рассеется и отложенные инвестиции возобновятся при поддержке государственных вложений и реформы планирования. Оппоненты возражают: сам бюджет, особенно повышение взносов работодателей, добавил постоянный шок издержек именно тем фирмам, от которых правительство ждёт найма и инвестиций. Обе версии были живы на момент публикации, а арбитром в споре должны были стать данные четвёртого квартала и начала 2025 года.

Оценка: пауза или нечто большее?

Вместе цифры третьего квартала рисуют экономику, зажатую между двумя силами. С одной стороны — подлинные сильные места: рост бизнес-инвестиций на 4,5% в годовом выражении, продолжающееся расширение потребительских услуг, лишь начинающий слабеть рынок труда и центральный банк, приступивший к снижению ставок. С другой — накапливающиеся тормоза: самая дорогая стоимость заимствований за поколение, третье подряд падение экспорта, сокращение загрузки в ИТ-секторе, падающие опросы уверенности и население, растущее быстрее выпуска.

Баланс экспертных мнений непосредственно после публикации склонялся к осторожности, а не к тревоге. CBI надеялась на кратковременный сбой, но фиксировала возросшие риски ухудшения; NIESR ожидал переноса слабости в четвёртый квартал с дальнейшим замедлением промышленности; в abrdn называли замедление более выраженным, чем ожидалось. Никто из процитированных в публикации не прогнозировал возврата к рецессии на основании одних лишь этих цифр, но и уверенности, что 0,1% быстро сменятся весенне-летними 0,5%, тоже не звучало.

Для правительства стратегический вывод был неприятным. Обещание возглавить «лигу роста» G7 требует устойчивого расширения заметно выше темпа третьего квартала, а его достижение зависит от переменных — деловой уверенности после бюджета, скорости снижения ставок Банком Англии, восстановления экспорта, — которые канцлер контролирует не полностью. Под её контролем находится другое: достоверность тезиса о том, что трудные фискальные решения были условием роста, а не препятствием для него. Данные третьего квартала 2024 года этот спор не разрешили — они сделали его острее.

Перспективы и риски

Траектория британской экономики в 2025 году будет сильно зависеть от фискальных решений, объявленных в осеннем бюджете, и от глобальной торговой среды. Если правительство пойдёт на значительное повышение налогов для закрытия бюджетного разрыва, потребительский спрос и инвестиции бизнеса, вероятно, дополнительно ослабнут в ближайшей перспективе. Напротив, если бюджет обеспечит достоверный рост, ведомый инвестициями, наряду с фискальной дисциплиной, эффекты доверия могут частично компенсировать давление от более высоких издержек заимствования. Банк Англии сталкивается с деликатной задачей балансировки: слишком быстрое снижение ставок рискует закрепить инфляцию в услугах, а слишком долгое удержание углубляет замедление в секторах, зависящих от ипотеки. Внешние риски остаются смещёнными в сторону понижения, при этом эскалация торговых противоречий между Соединёнными Штатами и их основными партнёрами угрожает нарушить глобальные цепочки поставок и ослабить экспортный спрос именно в тот момент, когда внутренняя экономика меньше всего может позволить себе дополнительные препятствия.

Структурные ограничения

Помимо циклических факторов, британская экономика сталкивается с глубокими структурными ограничениями, которые ограничивают потенциал роста независимо от краткосрочной политики. Производительность труда остаётся примерно на 20% ниже докризисного тренда, инвестиционная активность в процентах к ВВП ниже, чем в большинстве сопоставимых экономик, а торговая интенсивность не восстановилась до уровней, наблюдавшихся до выхода из Европейского союза. Демографическое старение и снижение участия в рабочей силе после пандемии дополнительно сдерживают потенциальный выпуск. Эти структурные факторы означают, что даже оптимальная макроэкономическая политика не способна обеспечить рост выше 1,5% в среднесрочной перспективе без существенных реформ в области планирования, навыков, конкуренции и торговых отношений. Для инвесторов и компаний ключевой вопрос заключается не в том, когда начнётся восстановление, а в том, способно ли оно вообще превзойти скромные структурные ограничения, определяющие траекторию британской экономики в постбрекситную эпоху.