Тысяча сделок за июль: что скрывает отчётность Трампа на 270 млн долларов и запрет, который на него не распространяется

Дональд Трамп (Donald Trump) совершил в июле более тысячи продаж и покупок акций на сумму от 79 до 270 млн долларов, показал анализ «Гардиан» (The Guardian) его свежей финансовой отчётности, опубликованной во вторник. Этот документ, который президенты и вице-президенты обязаны подавать по закону, описывает активность за один месяц внутри одного из самых изучаемых личных инвестиционных счетов в мире — месяца, который затронул крупнейшие имена фондового рынка Соединённых Штатов, от «Амазон» (Amazon) и «Майкрософт» (Microsoft) до «Энвидиа» (Nvidia) и «Сейлсфорс» (Salesforce).

Значение этой отчётности определяется не какой-либо отдельной сделкой, а тем, что раскрывают совокупные цифры: глава государства, чей портфель совершает сотни операций в месяц, в то время как его партия выступает за запрет торговли акциями для членов Конгресса, — запрет, который по собственным условиям его не затрагивает. Июльский документ появился ещё и в момент, когда более широкие финансы президента — от доходов в криптовалюте свыше 1 млрд долларов до поступлений от инвестиций в нефть и газ — уже находятся под пристальным вниманием надзорных организаций и комитетов Конгресса.

Этот материал подробно разбирает цифры: что именно президент продавал и покупал, как устроен режим раскрытия информации, что Белый дом говорит о том, кто на самом деле принимает решения, как его торговля соотносится с торговлей всего Конгресса и что новый закон меняет, а что оставляет как есть.

Июль в цифрах

Итоговые показатели впечатляют. Согласно анализу «Гардиан», президент провёл в июле более 700 продаж на сумму от 35 до 137 млн долларов и более 440 покупок на сумму от 43,5 до 134 млн долларов. В совокупности более 1000 операций оцениваются в диапазоне от 79 до 270 млн долларов — настолько широком, что его верхняя граница более чем втрое превышает нижнюю.

Ключевые цифры из отчётности можно свести в следующий перечень:

• Более 1000 покупок и продаж акций за июль на общую сумму от 79 до 270 млн долларов.
• Более 700 продаж на сумму от 35 до 137 млн долларов.
• Более 440 покупок на сумму от 43,5 до 134 млн долларов.
• Две крупнейшие продажи — бумаги «Амазон» (Amazon) и «Майкрософт» (Microsoft) — на сумму от 5 до 25 млн долларов каждая, обе проведены 20 июля.
• Дополнительные продажи в тот же день: акции «Оракл» (Oracle) и «Костко» (Costco) — до 5 млн долларов каждая позиция, а также «Энвидиа» (Nvidia) — на сумму от 500 тысяч до 1 млн долларов.
• Среди покупок того же дня — акции «Интуит» (Intuit) и «Сейлсфорс» (Salesforce) на суммы до 5 млн долларов каждая, помимо десятков других операций.

В этом списке обращают на себя внимание несколько особенностей. Во-первых, концентрация в технологическом секторе: крупнейшие из идентифицированных продаж и покупок связаны с большими американскими технологическими компаниями — «Амазон» (Amazon), «Майкрософт» (Microsoft), «Оракл» (Oracle), «Энвидиа» (Nvidia), «Интуит» (Intuit) и «Сейлсфорс» (Salesforce), — а также с гигантом складской торговли «Костко» (Costco). Во-вторых, плотность: только за один день, 20 июля, прошли десятки операций. В-третьих, двусторонность: управляющие президента продавали одни позиции и покупали другие в один и тот же день — это похоже на непрерывное обслуживание портфеля, а не на единую ставку на одно направление.

Сами диапазоны заслуживают отдельного внимания. На нижней границе июльские покупки (43,5 млн долларов) превышали продажи (35 млн долларов); на верхней границе эти величины почти равны — 134 млн против 137 млн долларов. Поскольку отчётность фиксирует интервалы, а не точные суммы, из неё невозможно даже однозначно установить, был ли счёт по итогам месяца чистым покупателем или чистым продавцом акций. Утверждать можно лишь одно: деньги двигались в обоих направлениях в масштабах, которые подавляющее большинство частных инвесторов никогда в жизни не видят, — и месячный итог в 79–270 млн долларов одинаково совместим как с преобладанием покупок, так и с преобладанием продаж.

Один торговый день: 20 июля

Если приблизить месяц, то 20 июля выделяется как самый насыщенный из идентифицированных дней отчётности. В эту дату состоялись две крупнейшие продажи президента: бумаги «Амазон» (Amazon) на сумму от 5 до 25 млн долларов и бумаги «Майкрософт» (Microsoft) на ту же сумму. В тот же день он продал акции «Оракл» (Oracle) на сумму до 5 млн долларов и акции «Костко» (Costco) на сумму до 5 млн долларов, а также бумаги «Энвидиа» (Nvidia) на сумму от 500 тысяч до 1 млн долларов.

Покупательная сторона оказалась не менее активной. Он приобрёл акции «Интуит» (Intuit) на сумму до 5 млн долларов и акции «Сейлсфорс» (Salesforce) также на сумму до 5 млн долларов — среди десятков других операций, зафиксированных в ту же дату. Одна сессия, в которой продажи измеряются диапазонами, близкими к девятизначным, а покупки — восьмизначными суммами, не является ни ликвидацией, ни накоплением; это читается как обслуживание портфеля в огромном масштабе.

Сама отчётность не даёт объяснений ни по одной отдельной сделке, и Белый дом их тоже не предоставил. Но концентрация операций показывает, какие десятки миллионов долларов способны пройти через счета президента за одну сессию — и какая доля месячного итога в 79–270 млн долларов могла быть реализована всего за несколько дней.

Список затронутых имён читается как срез корпоративной Америки: электронная коммерция и облачные вычисления («Амазон» (Amazon), «Майкрософт» (Microsoft), «Оракл» (Oracle), «Сейлсфорс» (Salesforce)), полупроводники («Энвидиа» (Nvidia)), складская розница («Костко» (Costco)) и программное обеспечение для домашней бухгалтерии и налогов («Интуит» (Intuit)). Ни одна из этих операций по отдельности не выглядела бы примечательной для счёта такого размера; но вместе, уместившись в рамки одной торговой сессии, они показывают, какую значительную часть рынка затрагивает портфель президента в ходе своего обычного обслуживания.

Что показывает отчётность — и чего она не показывает

Финансовая отчётность такого рода обязательна по закону для президентов и вице-президентов. Однако её формат намеренно укрупнён: документы включают только дату и диапазон суммы по каждой операции. Ни точной цены, ни количества бумаг, ни точного итога в них нет. Именно поэтому июль можно описать только интервалами — от 79 до 270 млн долларов за месяц, от 5 до 25 млн долларов по каждой из двух крупнейших продаж, — и истинная цифра может находиться в любой точке внутри этих интервалов.

Правила, регулирующие такие сделки, столь же разрешительны. Президенту, вице-президенту и членам Конгресса закон позволяет торговать акциями; раскрыть сделки они обязаны в течение 45 дней с момента операции. Ни предварительного одобрения сделок, ни публичной трансляции в реальном времени, ни запрета на владение бумагами отдельных компаний во время пребывания в должности не существует. Июльская отчётность была опубликована именно в этих рамках — очередной документ из череды тех, что требует закон.

Это сочетание — разрешение торговать, отложенное раскрытие и суммы только в виде диапазонов — ровно то, против чего выступают критики нынешней системы. Читатель отчётности не может определить, произошла ли продажа бумаг «Амазон» (Amazon) на сумму до 25 млн долларов до или после какого-либо политического решения, затрагивающего эту компанию: 45-дневное окно и укрупнённые суммы делают такую последовательность непроверяемой извне. Отчётность фиксирует сделки, но не выносит им оценку.

Ответ Белого дома: портфель, которым никто не управляет вручную

Комментируя отчётность, Белый дом отверг любые намёки на конфликт интересов. Там заявили, что портфель акций и облигаций Трампа находится в «независимом управлении сторонних финансовых институтов» и что в свежем раскрытии нет никаких коллизий интересов.

Пресс-секретарь Дэвис Ингл (Davis Ingle) пошёл дальше и подробно описал механику. «Все позиции содержатся на дискреционных счетах и инвестируются через компьютерные модельные портфели, которые автоматически воспроизводят признанные индексы, такие как Schwab 1000», — заявил Ингл. Иными словами, позиция администрации состоит в том, что портфель является не подборкой вручную выбранных ставок, а механическим воспроизведением широкого рыночного индекса, которым занимаются внешние институты.

Ингл особо подчеркнул, кто принимает — и кто не принимает — решения: «Ни президент Трамп, ни кто-либо из членов его семьи не имеет возможности направлять, влиять или давать какие-либо указания относительно того, как инвестируется портфель и когда бумаги покупаются или продаются. Все инвестиционные решения полностью принимаются независимыми управляющими».

Если это описание верно, оно меняет смысл июльских цифр. Портфель, автоматически воспроизводящий индекс, постоянно покупает и продаёт бумаги по мере изменения самого индекса и денежных потоков вокруг него; тогда более тысячи операций за месяц — это «сантехника» индексного отслеживания, а не тысяча отдельных взглядов на тысячу компаний. Однако формат раскрытия не позволяет внешним наблюдателям проверить это различие: в отчётности видны даты и диапазоны, но не стратегия за ними. В этом смысле описание Белого дома и анализ «Гардиан» — два прочтения одного и того же документа.

Выбор самого ориентира тоже показателен. Schwab 1000 — это широкий индекс крупнейших американских компаний; портфель, воспроизводящий его автоматически, держит бумаги самых больших имён рынка в пропорции к их размеру. Отчётность, насыщенная операциями с «Амазон» (Amazon), «Майкрософт» (Microsoft) и «Энвидиа» (Nvidia), выглядит в точности так, как должно выглядеть механическое индексное воспроизведение современного американского рынка. Но ровно так же она выглядела бы и при активной ручной торговле теми же самыми бумагами, — а в документе нет ничего, что позволило бы стороннему читателю отличить одно от другого.

Больше сделок, чем у всего Конгресса

Какова бы ни была мотивация этих операций, транзакции президента затмевают активность законодательной власти. Согласно анализу «Блумберг» (Bloomberg), с начала второго срока Трампа и до июня он совершил больше сделок, чем весь Конгресс вместе взятый. Июльское раскрытие с его тысячью с лишним операций за один месяц не сократило, а увеличило этот разрыв.

Это сравнение политически неудобно, потому что оно идёт вразрез с логикой реформенной дискуссии. Члены Конгресса — те должностные лица, чья торговля акциями неоднократно вызывала скандалы и законодательные кампании; президент — должностное лицо, чей объём торговли теперь намного превышает их совокупный. Однако новые ограничения нацелены именно на Конгресс, а не на президентство.

Запрет на торговлю, который не касается президента

Эта асимметрия вписана в сам текст закона. Трамп и Республиканская партия продолжают продвигать запрет на торговлю акциями среди членов Конгресса — запрет, который исключает президента из любых ограничений.

Речь о законе «Стоп инсайдер трейдинг» (Stop Insider Trading Act), который Трамп поддержал и который Палата представителей приняла в июле. Документ запрещает законодателям и членам их семей покупать акции публичных компаний. Однако на Трампа и вице-президента Джей Ди Вэнса (JD Vance) этот запрет не распространяется.

В результате реформа меняет правила для одной ветви власти, оставляя другую нетронутой. Законодатели, голосующие за документ, могут указать на конкретный запрет покупок акций членами Конгресса; критики — на то, что самый активный трейдер американской публичной жизни (более 1000 операций только за июль) сохраняет право торговать в рамках режима раскрытия, который публикует диапазоны сумм с задержкой в 45 дней.

Стоит отметить и саму конструкцию реформы: закон, поддержанный президентом, бьёт по тому институту, который сам президент публично критикует, и обходит стороной тот, к которому адресованы главные вопросы его оппонентов. Для сторонников запрета это приемлемый компромисс — три четверти избирателей, по данным опроса «Экономист» (The Economist) и «ЮГов» (YouGov), хотят видеть ограничения, и Конгресс их получает. Для критиков — свидетельство того, что реформа начинается не с тех, чей объём торговли измеряется тысячами операций в месяц.

Что думают избиратели

Политика этого вопроса простирается далеко за пределы Вашингтона. Практика торговли акциями избранными должностными лицами широко непопулярна у избирателей: недавний опрос «Экономист» (The Economist) и «ЮГов» (YouGov) показал, что около 75% респондентов считают, что выборным должностным лицам не следует разрешать покупать и продавать отдельные акции во время пребывания в должности.

В эту цифру входят большинство и демократов, и республиканцев — редкая зона двухпартийного согласия в поляризованном электорате. Она же очерчивает парадокс в центре июльской истории: реформа, которую поддерживают три четверти общества, принята в форме, освобождающей от неё самого заметного трейдера.

Опрос не содержит оценок конкретных сделок из июльской отчётности, и респондентам не предлагали комментировать президентский портфель как таковой — речь идёт об общем принципе. Но именно этот принцип июльская отчётность и проверяет на прочность: если три четверти страны считают, что выборным должностным лицам не место среди покупателей и продавцов отдельных акций, то исключение для самой заметной торгующей персоны во власти выглядит не технической деталью законопроекта, а его главным политическим содержанием.

Более широкие финансы за строками отчётности

Биржевые сделки находятся внутри гораздо более крупной финансовой картины. Последняя годовая отчётность Трампа показала, что в прошлом году он получил более 2,2 млрд долларов от сети своих бизнесов и инвестиций, — включая 1 млрд долларов доходов от криптовалюты, строки, которой в президентских финансах не существовало ещё десять лет назад.

Чтобы оценить масштаб: 1 млрд долларов криптовалютных доходов — это сумма, в несколько раз превышающая весь июльский торговый диапазон в 79–270 млн долларов. Биржевой портфель, при всех его тысячах с лишним операций, оказывается лишь одной из частей — и далеко не самой крупной — той финансовой сети, которую описывают президентские декларации.

Часть этих доходов напрямую пересекается с политикой. Президент получил до 15,5 млн долларов от инвестиций в нефтяные и газовые компании, установил Объединённый экономический комитет Сената, — из-за роста цен на топливо, вызванного войной США с Ираном. Военный конфликт, иными словами, двигал цены на топливо — а через них и инвестиционные доходы главнокомандующего.

Вопросы возникали и к ближнему кругу президента. Отчётность его сотрудников выявила крупные денежные подарки по 45 тысяч долларов трём должностным лицам Белого дома, включая его близкую личную помощницу Натали Харп (Natalie Harp), — подарки, которые вызвали призывы надзорных организаций к дополнительному расследованию.

Вместе годовые декларации, выводы комитета и ежемесячная биржевая отчётность описывают администрацию, чьи финансы необычно крупны, необычно разнообразны и необычно сильно завязаны на те самые рынки и политические решения, которые она же и курирует.

Почему это важно для рынков

Ни одна из июльских сделок не нарушает действующих правил. По нынешнему закону президент может торговать, и он раскрыл сделки в установленный срок. Но рынки держатся не на одной только формальной законности: они держатся на уверенности в том, что люди, наиболее близкие к политическим решениям, не торгуют вокруг них — или демонстративно не могут этого делать. Именно эту уверенность формат раскрытия «45 дней плюс диапазоны» обеспечить не способен, и именно её пытается вернуть закон «Стоп инсайдер трейдинг» (Stop Insider Trading Act) — для Конгресса, оставляя исполнительную власть вне его действия.

Ответ Белого дома — дискреционные счета, модельные портфели, автоматическое воспроизведение индексов вроде Schwab 1000 — как раз и есть структурное решение, которое сняло бы напряжение, если бы его можно было проверить извне. Индексное воспроизведение означает, что никто не выбирает продать «Амазон» (Amazon) или купить «Энвидиа» (Nvidia) в конкретный день: машина просто следует за бенчмарком. Но отчётность показывает даты и суммы, а не мандаты управляющих, поэтому утверждение опирается на слово администрации.

Масштаб — сам по себе вопрос качества управления. Один счёт, проворачивающий от 79 до 270 млн долларов за месяц в период, когда политика его владельца двигает цены на нефть, технологическое регулирование и налоговые законы, не похож ни на что, для чего создавался 45-дневный режим раскрытия. Вывод «Блумберг» (Bloomberg) — президентских сделок больше, чем у всего Конгресса, — говорит о том, что центр тяжести системы уже сместился от законодательной власти к Белому дому.

Есть ещё и сам ритм раскрытия информации. 45-дневное окно отчётности означает, что июль становится достоянием публики лишь в конце сентября — к этому моменту цены давно изменились, новостные циклы сменились, а любое информационное преимущество, которое могла бы дать та или иная сделка, растворилось без следа. Задержка приводит к тому, что отчётность работает скорее как аудиторский след для журналистов и надзорных организаций, восстанавливающих картину задним числом, чем как инструмент прозрачности для инвесторов, которым она могла бы пригодиться в моменте.

Для инвесторов практические следствия скромны, но реальны. Президентские отчёты стали источником данных, за которым следят участники рынка, как бы ни были укрупнены эти данные; каждый цикл раскрытия порождает заголовки, а заголовки двигают настроения, даже если лежащие в их основе сделки механичны. Для сторонников реформ июльские цифры — сильнейший аргумент в пользу того, что запрет только для Конгресса решает меньшую половину проблемы.

К концу цикла раскрытия ясно одно: финансовая машина президентства работает в масштабе — более тысячи сделок в месяц, миллиарды долларов годового дохода, активы, которые растут и падают вместе с войнами и индексами, — для описания которого существующие правила никогда не были написаны. Палата представителей проголосовала; Сенат — нет. Станет ли запрет, не касающийся президента, финалом этой истории, — вопрос, на который придётся отвечать следующей отчётности и следующему Конгрессу.

Источник: The Guardian.