Экономике предрекли похолодание: что стоит за резко пониженным прогнозом роста

Макроэкономическая картина России заметно потемнела в конце сентября 2025 года, когда Министерство экономического развития опубликовало базовый вариант основных параметров макропрогноза на 2026-2028 годы. Цифры прозвучали жёстко: рост валового внутреннего продукта всего на 1% в 2025 году и на 1,3% в 2026-м. Ещё в апреле то же ведомство закладывало 2,5% роста по текущему году и 2,4% по следующему. За несколько месяцев ожидаемая траектория экономики была срезана примерно вдвое - и, как объяснил представитель министерства в разговоре с «Экспертом», общая тенденция заключается в том, что экономика «заметно замедляется».

Пересмотр важен далеко не только арифметически. Он смещает фокус экономической политики с вопроса о том, как быстро экономика может расти, на вопрос о том, как провести её через длительное охлаждение, не сорвавшись в спад. Сентябрьский прогноз, подробно разобранный корреспондентом «Эксперта» Яковом Тимаковым 24 сентября 2025 года, предполагает замедление в 2025-2026 годах с последующим разгоном до 2,8% в 2027-м и 2,5% в 2028-м. И впервые он полностью учитывает потенциальные налоговые решения, которые Минфин обнародовал тем же утром, - прежде всего ожидаемое повышение налога на добавленную стоимость с 20 до 22%. В совокупности эти параметры описывают экономику, которая, по признанию самих разработчиков прогноза, проведёт ещё два года, двигаясь по нижней границе цикла, прежде чем импульс роста начнёт восстанавливаться.

Резкий поворот вместо плавного охлаждения

Самая показательная деталь в объяснениях министерства - то, что она говорит о форме замедления. В предыдущие версии прогноза, как пояснил представитель ведомства «Эксперту», закладывался более плавный период охлаждения. Сентябрьский базовый вариант, напротив, концентрирует торможение в текущем и следующем году, отодвигая возвращение к здоровым темпам роста дальше по трёхлетнему горизонту. При этом Минэк не считает трёхпроцентный рост «чем-то недостижимым»: по его оценке, экономика потенциально может расти такими темпами на фоне имеющихся резервов. Но, как пояснил представитель ведомства, с учётом множества разных факторов - в том числе более длительного, чем предполагалось, периода жёсткой денежно-кредитной политики и медленного роста в 2025-2026 годах, - траектория будет другой.

Это различие между потенциальным и фактическим ростом - концептуальное ядро нового прогноза. Министерство не говорит, что экономика утратила способность расти примерно на 3% в год; оно говорит, что действующие монетарные условия, бюджетные корректировки и структурные ограничения будут удерживать реальный рост заметно ниже этого уровня ещё два года. Подразумеваемый профиль имеет U-образную форму: дно в 2025-2026 годах, затем подъём к потенциалу в 2027-2028 годах - по мере того как стоимость заимствований будет снижаться (Банк России намерен опустить ключевую ставку до 12-13% в течение 2026 года), а бизнес и население адаптируются к новым налоговым и бюджетным параметрам. Материализуется ли этот разгон по графику - главный вопрос, нависающий над всем трёхлетним планом, поскольку ничто в самих цифрах министерства его не гарантирует: прогноз просто предполагает, что охлаждение закончится, когда ослабнет давление политики.

Апрель против сентября: что изменилось

Построчное сопоставление апрельской и сентябрьской версий прогноза показывает, что пересмотр не был сплошь пессимистичным. Ряд внешних параметров даже улучшился, тогда как всю тяжесть понижения приняли на себя внутренние компоненты спроса:

• Рост ВВП: 2025 год - срезан с 2,5% до 1%; 2026 год - с 2,4% до 1,3%; 2027 год - 2,8%; 2028 год - 2,5%.
• Инвестиции: оценка на 2025 год не пересматривалась с апреля и осталась на уровне 1,7% роста, но прогноз на 2026 год понижен до 0,5% против 3% роста в апрельской версии.
• Безработица: на 2025 год прогноз ужесточён до 2,3%, на 2026 год ожидания смягчены до 2,6%; в апрельской версии ведомство закладывало 2,5% на несколько лет вперёд.
• Реальные располагаемые доходы: 2025 год - понижение с 5,9% до 3,8%; 2026 год - с 4,6% до 2,7%.
• Нефть Urals: средняя цена в 2025 году повышена с $56 до $58 за баррель; оценка на 2026 год скорректирована с $61 до $59.
• Торговый баланс: существенно улучшен - $106,9 млрд в 2025 году против ожидавшихся в апреле $86,8 млрд и $126 млрд в 2026 году против $107,6 млрд.
• Рубль: средний курс доллара в 2025 году - 86,1 руб. вместо 94,3 руб., в 2026 году - 92,2 руб. вместо закладывавшихся весной 100,2 руб.

Картина получается показательной. Внешняя сторона прогноза - цены на нефть, торговый баланс - выглядит лучше, чем весной, однако ожидания по росту почти вдвое ниже. Такое сочетание указывает на внутренне обусловленное охлаждение: монетарная жёсткость, инвестиционная сдержанность и замедление роста доходов, а не ухудшение внешних условий. Иными словами, министерство описывает вызванное политикой торможение внутреннего спроса, которое не компенсирует даже значительно более сильный торговый баланс. Для инвестиционного цикла, который в 2023-2024 годах вопреки прогнозам краха выдал рост на 9,8% и 7,4%, признание того, что тормоза теперь держат сильнее, чем тянет двигатель, означает подлинный поворот в официальной риторике.

НДС в прогнозе: разовый шок цен

Одно из самых значимых допущений, заложенных в сентябрьский базовый вариант, - фискальное. Представитель Минэка подтвердил: все потенциальные налоговые решения, которые Минфин обнародовал утром 24 сентября, уже учтены в прогнозе. Прежде всего это ожидаемое повышение НДС с 20 до 22% - оно, как ранее отмечали опрошенные «Экспертом» экономисты, должно было сказаться на инфляции. Однако актуальный прогноз Минэка по темпам роста цен укладывается в диапазон, фигурировавший ещё в июльском среднесрочном прогнозе Банка России: регулятор ориентируется на инфляцию в 6-7% на конец года, Минэк - на 6,8%.

Причина такого спокойствия - трактовка эффекта НДС как строго временного. «В случае принятия решения по НДС эффект будет разовый, он растянется на четвёртый квартал этого и первый квартал следующего года, как и в 2018-2019 годах», - подчеркнул представитель ведомства, отсылая к предыдущему повышению налога. По этой логике сдвиг уровня цен проходит через статистику один раз и затем выпадает из годового сравнения, оставляя базовый тренд нетронутым. Макропрогноз идёт ещё дальше: Минэк считает реальным достижение таргета по инфляции в 4% в следующем году и его сохранение на протяжении всей трёхлетки. По любым меркам это оптимистичная оценка: собственный прогноз министерства на конец года - 6,8%, что намного выше таргета, перенос НДС в цены ещё не начался, а базовый сценарий удерживает денежно-кредитную политику жёсткой дольше, чем предполагалось ранее.

Инвестиции: самое слабое звено прогноза

Нигде понижение не выглядит столь драматичным, как в инвестициях. Оценку на 2025 год ведомство с апреля не пересматривало - она осталась на уровне 1,7% роста. Но на 2026 год прогноз снижен до 0,5% против 3% роста в апрельской версии. Это почти полное обнуление ожидаемого инвестиционного импульса, и именно оно задаёт тон всему трёхлетнему плану: инвестиции - тот канал, через который сегодняшние жёсткие финансовые условия либо превращаются в завтрашние производственные мощности, либо тихо их душат.

Михаил Гордиенко (Mikhail Gordienko), профессор кафедры финансов устойчивого развития РЭУ им. Плеханова, напомнил исторический контекст, объясняющий, почему эта цифра задевает за живое. Высокая база инвестиций в 2023-2024 годах действительно сложилась вопреки ожиданиям тех, кто предрекал скорый крах российской экономике после ухода зарубежных инвесторов: в 2023 году инвестиции выросли на 9,8% к предыдущему году, в 2024-м - на 7,4%, а рост в первом полугодии 2025 года в сравнении с аналогичным периодом 2024-го оценивался в 4,3%. Иначе говоря, корпоративный сектор доказал, что способен энергично инвестировать даже в санкционных условиях. Но решение задачи инвестиционного стимулирования в будущей трёхлетке, заключил экономист, ограничивается не только ключевой ставкой, но и снижением доли нефтегазовых доходов в бюджете, логистикой и дефицитом рабочей силы - узлом, который одними лишь снижениями ставки не развязать.

Доходы и рынок труда: тесно, но беднее

Параметры рынка труда скорректированы в противоположных направлениях, и обе корректировки рассказывают одну и ту же историю экстремальной тесноты. На 2025 год Минэк ужесточил прогноз по безработице до 2,3%; на 2026 год ожидания, напротив, смягчены - оценка составила 2,6%, тогда как апрельская версия закладывала 2,5% на несколько лет вперёд. Безработица в районе низких 2% - чрезвычайно напряжённый рынок труда по любым меркам, и она подтверждает кадровый дефицит, который экономисты называют структурным ограничением роста, а не симптомом бурного спроса.

Финансы домохозяйств между тем приняли на себя одни из самых жёстких правок во всём документе. Оценки роста реальных располагаемых денежных доходов населения в сентябрьском прогнозе понижены: на 2025 год они составляют 3,8% против ожидавшихся полгода назад 5,9%, прогноз на 2026 год - рост на 2,7% против апрельских 4,6%. Замедление роста доходов ограничивает потребительский компонент любого восстановления. При почти плоских инвестициях в базовом сценарии 2026 года бремя удержания экономики выше линии рецессии ложится на государственные расходы и на тот потребительский спрос, который переживёт сжатие под давлением высоких реальных ставок и замедляющейся оплаты труда. Сочетание почти полной занятости и угасающей динамики доходов - классическая картина поздней фазы цикла: рынок труда остаётся тесным не потому, что экономика быстро расширяется и втягивает новых работников, а потому, что нанимать уже почти некого.

Нефть, торговый баланс и рубль, которому не хватает сил

Внешние допущения пересмотрены с известным внутренним напряжением, которое стоит разобрать. По состоянию на сентябрь ведомство ожидает, что средняя цена российской нефти Urals в 2025 году составит $58 за баррель против $56, которые Минэк закладывал в апреле; прогноз на 2026 год также скорректирован - с апрельских $61 до $59 за баррель. Ранее министр финансов Антон Силуанов (Anton Siluanov) отмечал, что его ведомство ставит цель ослабить зависимость госказны от нефтегазовых доходов за счёт снижения «цены отсечения» в рамках бюджетного правила. Чиновник анонсировал снижение этого порога на $1 в год, чтобы к 2030 году вместо нынешних $60 «отсечка» опустилась до $55 за баррель. Такая стратегия сознательно отвязывает бюджетное планирование от цен конкретного года и подразумевает постоянно более консервативную доходную базу.

Оценку торгового баланса - экспорт минус импорт - Минэк улучшил: в 2025 году по актуальному прогнозу он должен составить $106,9 млрд против ожидавшихся в апреле $86,8 млрд; на 2026 год оценка увеличена со $107,6 млрд до $126 млрд. Однако всё это, скорее всего, не удержит рубль от ослабления. Представитель Минэкономразвития подчеркнул, что прогнозируемый курс национальной валюты могут сдвинуть «очень много факторов». «Мы с середины года видим некоторое ослабление рубля. Вероятно, эта тенденция продолжится», - резюмировал собеседник. Тем не менее базовый вариант предполагает средний курс доллара 86,1 руб. в 2025 году - сильнее апрельских 94,3 руб. - и 92,2 руб. в 2026 году против прогнозировавшихся ранее 100,2 руб. Картина складывается следующая: валюте предстоит постепенно дешеветь, но по итогам обоих годов она окажется крепче, чем предполагал весенний сценарий, - управляемое скольжение, а не беспорядочное падение.

Консолидированная позиция и «красная черта» рецессии

Одна из самых примечательных черт сентябрьского пересмотра - сближение позиций. Прогнозы Минэка и Банка России на 2025-2026 годы заметно сошлись по ключевым параметрам - инвестициям, росту ВВП и потреблению. То, что ведомства демонстрируют консолидированную позицию, само по себе можно считать позитивным фактом, отметил в разговоре с «Экспертом» Александр Абрамов (Alexander Abramov), заведующий лабораторией анализа институтов и финансовых рынков РАНХиГС (Президентской академии). Важнее другое: оба прогноза фиксируют своеобразную «красную черту» - не допустить рецессии ни в этом, ни в следующем году. Всё остальное в базовом сценарии - профиль роста, инвестиционные цифры, предполагаемый темп снижения ставки - читается как проработка способов обороны этой черты.

При этом, предположил Абрамов, у прогноза Минэка появятся критики из реального сектора на фоне низких ожидаемых темпов роста инвестиций и экономики в целом. Сомневается он и в том, что денежные власти обеспечат всю ту жёсткость, которую подразумевают их проекции. Для Банка России принципиальной задачей остаётся достижение уровня инфляции в 4% к концу 2026 года, чем и обусловлена жёсткость прогноза регулятора, однако на практике достичь таргета вряд ли удастся. В реальности денежно-кредитная политика, по его мнению, окажется более мягкой, чем предполагается сегодня. Это создаст условия хотя бы для нулевой или слабой, но положительной динамики инвестиций и позволит экономике расти быстрее, чем прогнозирует Минэк: темпы роста в 2026 году Абрамов ожидает ближе к 1,5-2%. Если эта оценка верна, официальный базовый сценарий консервативен не случайно, а по замыслу - это скорее нижняя граница для планирования, чем центральная оценка.

Государство как двигатель роста

Если Абрамов опирается на монетарный прагматизм, то Гордиенко - на фискальную мощь. Отрицательной динамики ВВП удастся избежать за счёт активного участия государства в экономике, уверен он. Рост, подчеркнул профессор в комментарии «Эксперту», будет опираться не только на динамику ключевой ставки, которую ЦБ намерен опустить в 2026 году до 12-13%, но и на объём поддержки военно-промышленного комплекса. В этой трактовке государство остаётся, по сути, последним источником дополнительного спроса: там, где частные инвестиции медлят при двузначных реальных ставках, финансируемый бюджетом спрос загружает производственные линии и удерживает итоговую цифру ВВП выше нуля.

Риски, которые называет Гордиенко, скорее внешние и логистические, чем связанные со спросом: решения ОПЕК+ по объёмам добычи нефти, от которых зависят экспортные цены; доступность импортных комплектующих для предприятий; и «предсказуемость логистики». Эта триада - политика сырьевого картеля, доступ к импорту, надёжность маршрутов поставок - определяет уязвимость модели роста, которая опирается на государственные расходы, пока частный инвестиционный цикл работает вхолостую. Показательно, что ни один из этих рисков не заложен в базовый сценарий явно - за пределами самих нефтяных допущений. Реалистичность прогноза поэтому зависит от того, останется ли внешняя среда в целом столь же благоприятной, как подразумевают сентябрьские цифры, а это скорее допущение, чем вывод.

Дефицит «длинных» денег

Замедление инвестиций закономерно, но при двузначных реальных ставках займов сохранение положительных темпов - уже хороший результат, констатирует Илья Фёдоров (Ilya Fedorov), главный экономист «БКС Мир инвестиций». Его более глубокая мысль касается не объёма, а состава вложений. Важнее, по его словам, качество инвестиций: в то время как значительную часть госсубсидий принимает на себя строительство, в сфере автоматизации труда и повышения его производительности существенных результатов нет даже в условиях признанного дефицита кадров. Экономика может заливать деньгами стройки и не получить на выходе дополнительного выпуска на одного работника - именно эту ловушку провоцирует нынешняя архитектура субсидирования.

Диагноз финансовой «сантехники» от Фёдорова ещё мрачнее. В экономике, подчеркнул он, нет «длинных» денег, которые могли бы финансировать долгосрочные проекты. Большая их часть создаётся теперь исключительно субсидированием процентных ставок Минфином, и большинству компаний «длинные» деньги недоступны. «Поэтому горизонт планирования в экономике очень короткий», - резюмировал экономист. Следствие для прогноза прямое: трёхлетний план, предполагающий разгон в 2027-2028 годах, требует от бизнеса уже сегодня входить в проекты с многолетней окупаемостью, - однако финансовая система, в изложении Фёдорова, почти никому не даёт ни инструментов, ни уверенности это сделать. Зазор между U-образной траекторией министерства и коротким горизонтом планирования реальных компаний - то место, где прогноз с наибольшей вероятностью разочарует.

Что определит 2026 год

Прочитанный целиком, сентябрьский базовый сценарий - меньше прогноз, чем заявление о политике: власти приняли длительное охлаждение, намерены пережить его без рецессии и рассчитывают, что государство перекроет разрыв, пока ставки не снизятся достаточно для пробуждения частных инвестиций. Переменные, которые решат, сработает ли план, уже видны в стыках самого прогноза:

1. Окажется ли денежно-кредитная политика на практике мягче, чем предполагают оба прогноза, как ждёт Абрамов, - и поднимет ли это рост 2026 года от официальных 1,3% к его диапазону 1,5-2%.
2. Останется ли повышение НДС до 22% разовым шоком уровня цен, уложенным в четвёртый квартал 2025-го и первый квартал 2026 года, как в 2018-2019 годах, - или начнёт питать устойчивые инфляционные ожидания, откладывающие снижение ставки.
3. Сохранят ли инвестиции хоть какой-то положительный импульс в 2026 году и сместится ли их качество от субсидируемого строительства к автоматизации и росту производительности, отвечающим на кадровый дефицит.
4. Пойдёт ли рубль по траектории Минэка - 86,1 руб. за доллар в среднем в 2025 году и 92,2 руб. в 2026-м, - учитывая тенденцию к ослаблению, видимую с середины года.
5. Продолжит ли «цена отсечения» бюджетного правила снижаться на $1 в год к отметке $55 к 2030 году, последовательно сокращая зависимость казны от нефтегазовых доходов, как обещал Силуанов.
6. Останутся ли решения ОПЕК+ по добыче, доступность импортных комплектующих и предсказуемость логистики - рисковая триада Гордиенко - достаточно благоприятными, чтобы экспортные и снабженческие допущения сбылись.

«Красная черта», проведённая обоими ведомствами, - никакой рецессии в 2025 и 2026 годах - по этим цифрам достижима, но с минимальным запасом. Рост на 1% и 1,3% почти не оставляет поля ни для внешнего шока, ни для ошибки политики, ни для более резкой, чем ожидается, заморозки инвестиций. Честный ответ министерства на вопрос, как экономика вернётся к 3%, звучит так: пока неизвестно - траектория, как признал его представитель, будет иной, чем подсказывает один лишь потенциал. Для бизнеса и домохозяйств, планирующих за пределами короткого горизонта, который описывает Фёдоров, именно эта неопределённость - а не любая отдельная цифра прогноза - становится определяющей чертой нового макроэкономического ландшафта.