ИИ затронет 40% рабочих мест и усилит неравенство, предупреждает МВФ: что анализ Фонда означает для работников, зарплат и целых стран

Искусственный интеллект затронет почти 40% всех рабочих мест в мире, следует из нового анализа Международного валютного фонда (МВФ, International Monetary Fund), — а в большинстве сценариев, по словам директора-распорядителя Фонда Кристалины Георгиевой (Kristalina Georgieva), технология, вероятно, усилит общее неравенство. Эти два тезиса, опубликованные в выводах МВФ и освещённые BBC News 15 января 2024 года, схватывают неудобную суть того, что стало определяющей экономической дискуссией эпохи ИИ. Бум машинного обучения, начавшийся со всплеска популярности приложений вроде ChatGPT, давно перестал быть исключительно технологическим сюжетом. В оптике МВФ это история о рынке труда, о зарплатах, о распределении благ — и в конечном счёте о неравенстве как внутри стран, так и между ними.

Значимость вмешательства Фонда определяется не только громким процентом. Важно, кто, когда и на каком фоне произносит это предупреждение. Анализ вышел как раз в тот момент, когда мировые деловые и политические лидеры собирались на Всемирный экономический форум (World Economic Forum) в Давосе, Швейцария, где искусственный интеллект возглавлял повестку. Георгиева не подбирала мягких формулировок: лицам, принимающим решения, следует отреагировать на эту тревожную тенденцию, чтобы не допустить дальнейшего разжигания социальной напряжённости из-за технологии. Это язык института, чья повседневная работа — макроэкономическая стабильность, и он помещает ИИ в тот же разряд, что и шоки, для управления которыми МВФ когда-то создавался.

Неровная карта подверженности: 60, 40 и 26

Наиболее аналитически полезная часть работы МВФ в том, что Фонд отказывается рассматривать мир как единый рынок труда. Его цифры рисуют резко дифференцированную карту подверженности искусственному интеллекту, и различия между тремя показателями важны не меньше самих показателей:

1. Развитые экономики: около 60% рабочих мест. МВФ сообщил, что в развитых экономиках ИИ, вероятно, затронет бóльшую долю рабочих мест — порядка 60%. Это страны с наибольшей концентрацией «беловоротничковых», информационно насыщенных и цифровых профессий — именно той работы, в которой современные ИИ-системы сильнее всего либо помогают, либо заменяют человека.
2. Мир в целом: почти 40%. В среднем по богатым и бедным экономикам почти два из каждых пяти рабочих мест в мире, как ожидается, в той или иной форме почувствуют влияние технологии.
3. Страны с низким уровнем дохода: лишь 26%. МВФ прогнозирует, что в беднейших экономиках ИИ затронет заметно меньшую долю рабочих мест, — но, как подчёркивает анализ, меньшая подверженность не означает меньшего риска.

При беглом чтении градиент от 60% к 26% можно принять за хорошую новость для развивающегося мира: меньше ИИ — меньше потрясений. Собственные комментарии МВФ разрушают такую трактовку. Георгиева отметила, что у многих из этих стран просто нет инфраструктуры и квалифицированной рабочей силы, чтобы использовать преимущества ИИ, а это повышает риск того, что со временем технология усилит неравенство между государствами. Иначе говоря, экономики с низким доходом не избавлены от технологии — они отсечены от её выгод. Показатель 26% измеряет контакт с ИИ, а не способность извлекать из него прибыль, и именно в зазоре между этими двумя вещами может открыться новый глобальный разлом.

Для развитых экономик действует зеркальное предупреждение. Шестидесятипроцентная подверженность означает, что подавляющей части рабочей силы богатых стран придётся заново выстраивать отношения с машинным интеллектом — через переобучение, через изменение содержания работы или через вытеснение. МВФ прямо указывает: примерно в половине этих случаев работники могут рассчитывать на выгоду от внедрения ИИ, который повысит их производительность. Другая половина — та часть анализа, где тональность мрачнеет и где, по мнению Фонда, политика должна действовать быстрее всего.

Два лица одной технологии: усиление против замещения

Рамка МВФ различает два принципиально разных способа, которыми ИИ затрагивает рабочее место, и это различие — аналитическое сердце доклада. В благотворной половине случаев ИИ выступает дополнением к человеческому труду: он повышает производительность, позволяя работнику производить больше или лучше с технологией под рукой. В другом наборе случаев, установил Фонд, ИИ получит способность выполнять ключевые задачи, которые сейчас решают люди. Это, предупреждает анализ, может снизить спрос на труд — повлиять на зарплаты и даже привести к уничтожению рабочих мест.

Поэтому заголовок про 40%, взятый изолированно, почти лишён смысла. Одна и та же статистика содержит два противоположных будущего. Работник, чьи задачи ИИ усиливает, может увидеть рост своей ценности для работодателя; работник, чьи ключевые задачи ИИ воспроизводит, рискует наблюдать обрушение своей переговорной силы. Распределение исходов — то, по какую сторону линии «усиление—замещение» окажется каждый, — и определит, принесёт ли технология бум производительности, который обещают её сторонники, или вытеснение, которого боятся критики.

МВФ также определяет, кто с наибольшей вероятностью окажется в выигрыше. В более общем плане анализ показывает: работники с высокими доходами и более молодые могут увидеть непропорционально большой рост своих зарплат после внедрения ИИ. Работники с низкими доходами и старшего возраста, по мнению Фонда, рискуют отстать. Это важнейший нюанс: неравенство, которое описывает МВФ, — не только вопрос исчезающих рабочих мест. Даже среди тех, кто сохранит работу и освоит технологию, прирост зарплат, как ожидается, распределится неравномерно — в пользу уже хорошо оплачиваемых и молодых, которым обычно легче встраивать новые инструменты в свою трудовую жизнь.

Политический вывод жёсток. Если пустить всё на самотёк рыночных сил, внедрение ИИ может усугубить существующие диспропорции: высокооплачиваемые уйдут ещё дальше вперёд, пожилые работники со скромными доходами обнаружат, что их навыки обесцениваются, а социальная напряжённость, о которой предупреждала Георгиева, станет самосбывающимся прогнозом. Поэтому рецепт Фонда, о котором речь ниже, сформулирован не как технологическая политика, а как социальная.

Эхо Goldman Sachs: 300 миллионов рабочих мест на весах

Анализ МВФ не одиночен, и его достоверность усиливает сходимость с более ранними исследованиями частного сектора. Как отметила BBC, выводы Фонда перекликаются с докладом Goldman Sachs 2023 года, который оценивал, что ИИ способен заменить эквивалент 300 миллионов рабочих мест на полную ставку, — но при этом допускал появление новых рабочих мест наряду с бумом производительности. Два института, один публичный и один частный, пришли к в целом совместимым выводам с разных сторон: колоссальный потенциал вытеснения с одной стороны, колоссальный потенциал производительности — с другой, а чистый результат зависит от того, насколько быстро экономики смогут конвертировать второе в новые формы первого.

Эта пара важна аналитически по трём причинам. Во-первых, она показывает, что цифра «40% рабочих мест» — не выброс институциональной осторожности: исследовательское подразделение инвестбанка и штат МВФ, работая независимо, описывают потрясение одного и того же порядка. Во-вторых, рамка Goldman Sachs сохраняет живой оптимистичный противовес — новые рабочие места и бум производительности, — который теряется при сугубо оборонительном прочтении цифр Фонда. В-третьих, конвергенция выводов на протяжении 2023 года и к январю 2024-го говорит о том, что экспертный консенсус о масштабе влияния ИИ на рынок труда окреп задолго до того, как национальные политики за ним успели.

Чего ни МВФ, ни Goldman Sachs не могли сказать политикам, — это скорость перехода. Вытеснение, эквивалентное 300 миллионам рабочих мест, растянутое на три десятилетия, — управляемый структурный сдвиг; сжатое в пять лет — социальная чрезвычайная ситуация. Акцент Фонда на подготовке — системах социальной защиты и переобучении, созданных заранее, — лучше всего понимать как аргумент в пользу того, что странам следует действовать так, будто переход будет быстрым, поскольку ожидание, чтобы выяснить это наверняка, — единственный гарантированный способ проиграть.

Давос как фон: момент, когда ИИ стал вопросом экономической политики

Тайминг — часть послания. Анализ МВФ был опубликован, когда Всемирный экономический форум собрался в Давосе, Швейцария, — на ежегодной встрече, где мировые деловые и политические лидеры задают тон на год вперёд. ИИ был там центральной темой обсуждения после всплеска популярности приложений вроде ChatGPT, который перенёс генеративный ИИ из исследовательских лабораторий в повседневное использование за поразительно короткий срок.

То, что МВФ выбрал для публикации именно этот момент, — само по себе аналитический сигнал. Фонд не конкурирует за внимание в Давосе; его дело — говорить странам-членам, каковы макроэкономические риски. Опустив своё предупреждение о неравенстве в середину недели, когда собралась мировая экономическая элита, МВФ фактически заявил: ИИ больше нельзя обсуждать как тему корпоративной стратегии или венчурный тезис. Он стал вопросом публичной экономической политики — со всеми вытекающими для правительств, министерств финансов и систем социальной защиты.

Давосский контекст объясняет и политическую температуру языка Георгиевой. Выражения вроде «тревожная тенденция» и предупреждения о дальнейшем разжигании социальной напряжённости откалиброваны под аудиторию лиц, принимающих решения, которые способны действовать. Директор-распорядитель МВФ не предрекала антиутопию; она описывала развилку и призывала людей в зале — и правительства, которые они представляют, — выбрать ветку, ведущую к более инклюзивному будущему.

Сжимающееся регуляторное кольцо: Брюссель, Пекин, Вашингтон и Лондон

Репортаж BBC помещает предупреждение МВФ в быстро меняющийся регуляторный ландшафт: технология сталкивается с растущим регулированием по всему миру, и к январю 2024 года крупнейшие экономики начали выстраивать собственные рамки. В этом описании выделяются четыре события:

• Европейский союз. В декабре 2023 года официальные лица ЕС достигли предварительной договорённости о том, что описывалось как первые в мире всеобъемлющие законы, регулирующие использование ИИ, — горизонтальная правовая рамка, а не лоскутное одеяло отраслевых норм.
• Китай. Страна ввела одни из первых в мире национальных правил регулирования ИИ, включая нормы о том, как алгоритмы могут разрабатываться и разворачиваться, — подход, дотягивающийся прямо до инженерного слоя технологии.
• США. В октябре 2023 года президент Байден (Joe Biden) подписал исполнительный указ, обязывающий разработчиков делиться с правительством США результатами проверок безопасности ИИ, — превратив прозрачность перед государством в условие работы на крупнейшем технологическом рынке мира.
• Великобритания. В следующем месяце Великобритания (United Kingdom) приняла Саммит по безопасности ИИ (AI Safety Summit), на котором несколько стран подписали декларацию о безопасном развитии технологии, — первую попытку выстроить подлинно многосторонний базовый уровень согласия по безопасности ИИ.

Прочитанная вместе с анализом МВФ, эта регуляторная волна приобретает иной характер. Инициативы ЕС, Китая, США и Великобритании — по преимуществу инструменты безопасности и управления: они касаются того, как ИИ-системы создаются, тестируются и раскрываются. Вклад МВФ — о том, чего рамки безопасности почти не затрагивают: что произойдёт с зарплатами, занятостью и неравенством, когда технология будет развёрнута массово. Страна может обладать образцовым регулированием безопасности ИИ и всё равно столкнуться с распределительным шоком, который описывает Фонд, потому что этот шок возникает не от сбоя ИИ — он возникает от того, что ИИ успешно справляется с задачами, которые раньше выполняли люди.

Именно этот аналитический пробел обнажило вмешательство МВФ в январе 2024 года. Саммиты по безопасности и всеобъемлющие законы адресуют риски неправильного поведения технологии. Цифра «40%» от Фонда касается последствий того, что технология работает ровно так, как задумано, — в масштабе и на рынках труда, которые никогда не проектировались под такой переход. Две повестки — регулирование безопасности и социальная адаптация — взаимодополняемы, и к началу 2024 года настоящий импульс имела только первая.

Рецепт Георгиевой: соцзащита и переобучение до удара, а не после

МВФ не оставил диагноз без лечения. Крайне важно, чтобы страны создали всеобъемлющие системы социальной защиты и предложили программы переобучения для уязвимых работников, заявила Георгиева. Поступая так, аргументировала она, можно сделать переход к ИИ более инклюзивным, защищая средства к существованию и сдерживая неравенство. В этом рецепте три компонента, каждый нацелен на свой сбой, выявленный в анализе:

• Всеобъемлющие системы социальной защиты — адресованы половине случаев замещения: работникам, чьи ключевые задачи становятся выполнимы ИИ, чей труд дешевеет в спросе и чьи зарплаты или рабочие места под угрозой. Соцзащита превращает то, что иначе стало бы чередой внезапных личных катастроф, в управляемый переход, который общество амортизирует коллективно.
• Программы переобучения для уязвимых работников — нацелены точно на группы, которые МВФ выделяет как наиболее склонные отстать: работников с низкими доходами и старшего возраста, для которых непропорциональный зарплатный прирост молодых высокооплачиваемых пользователей ИИ не возникнет автоматически. Переобучение — механизм перевода работников со стороны замещения на сторону усиления.
• Инклюзивность как явная цель — Фонд описывает весь переход в распределительных терминах. Задача не просто оседлать обещанный технологией бум производительности, а гарантировать, что плоды бума будут разделены, сдерживая неравенство, которое, по умолчанию и в большинстве сценариев, МВФ ожидает от ИИ.

Срочность рецепту придаёт последовательность действий. Призыв Георгиевой — превентивный: создавайте системы социальной защиты и запускайте переобучение сейчас, до того как вытеснение уже разрушило средства к существованию и до того как социальная напряжённость успела разгореться сильнее. Рамка МВФ трактует переход к ИИ как нечто, к чему страны могут подготовиться, а не как стихийное бедствие, которое остаётся лишь пережить. Это и неявный приговор состоянию готовности на январь 2024 года: Фонд не призывал бы создавать всеобъемлющие системы, если бы у большинства стран-членов они уже были.

Для стран с низким уровнем дохода тот же рецепт приобретает дополнительное измерение. Если, как предупреждает Георгиева, у многих из них нет инфраструктуры и квалифицированных кадров, чтобы использовать преимущества ИИ, то переобучение и инвестиции — не просто социальная политика, а политика развития; риск того, что со временем технология усилит неравенство между государствами, — это риск, управлять которым международные институты, включая сам МВФ, призваны напрямую.

Что анализ оставляет открытым

Честное прочтение январского анализа МВФ 2024 года требует отметить и его границы — вопросы, которые он поднимает, но не решает. Фонд говорит, что ИИ затронет почти 40% рабочих мест, однако «затронуть работу» — намеренно широкая категория: она охватывает и офисного сотрудника, ставшего продуктивнее благодаря инструменту-помощнику, и работника, чьи задачи полностью воспроизведены и чья должность уничтожена. Разбивка 60/26 между развитыми экономиками и странами с низким доходом описывает подверженность, а не исход; фактическое распределение выигрышей и потерь будет зависеть от решений — корпоративных, национальных и международных, — которые на момент публикации анализа ещё не были приняты.

Точно так же вывод о том, что высокодоходные и молодые работники могут получить непропорциональный прирост зарплат, — это прогноз о моделях внедрения, а не закон природы. Он описывает то, что вероятно произойдёт, если политика останется в стороне. Контраргумент Goldman Sachs — новые рабочие места наряду с бумом производительности — остаётся не поддающейся количественной оценке переменной в уравнении, как и в более раннем докладе банка. А скорость всего процесса — переменная, которая сильнее прочих определяет, станет ли переход структурной перестройкой или социальным кризисом, — это как раз то, что ни один институт в начале 2024 года не мог достоверно спрогнозировать.

Чего МВФ действительно добился, так это перевода дискуссии от спекуляций к измерению. К январю 2024 года вопрос, стоявший перед правительствами, уже не звучал как «трансформирует ли ИИ рынки труда» — Фонд, исследовательское подразделение инвестбанка и повестка Давоса сошлись в ответе. Вопрос стал другим: что трансформация сделает с неравенством и что государства намерены с этим делать. Предупреждение Георгиевой о том, что в большинстве сценариев ИИ, вероятно, усилит общее неравенство, — не пророчество; это описание пути по умолчанию. Послание МВФ политикам, собравшимся в Альпах, и всем остальным состоит в том, что путь по умолчанию можно изменить — но только тем странам, которые построят свои системы социальной защиты и программы переобучения до того, как 40% станут повседневной реальностью для их работников.

По материалам репортажа Аннабель Лян (Annabelle Liang) для BBC News, 15 января 2024 года.